Почему страна с самыми большими запасами нефти превратилась в одну из беднейших в мире
По данным Международного валютного фонда, ВВП Венесуэлы сократился в 2020 году почти на 30%, до 47 млрд долларов. Прогнозы на текущий год также не слишком благоприятные, экономику Боливарианской Республики ждёт очередное падение, правда, чуть менее значительное, на 10%. Как могло получиться, что государство, в недрах которого лежит более 300 млрд баррелей нефти, покатилась под откос и никак не может выправить ситуацию? Кто виноват в таком положении дел – пандемия, США или центральная власть?
По сравнению со многими другими державами Южной Америки ситуация с заболеваемостью COVIDом на подконтрольной Каракасу территории весьма благополучная. Ежесуточно там заражаются чуть более тысячи человек, а смертность составляет 1,1%. В той же Бразилии, Аргентине или Колумбии, где счёт тех, кто подхватил коронавирус, идёт на десятки тысяч в день, это достаточно оптимистичная статистика.
Конечно, недоброжелатели обвиняют Николаса Мадуро в том, что он её сознательно занижает, но, вполне возможно, это не более, чем инсинуации. Ведь развитию системы здравоохранения, как неотъемлемой части социальной защиты граждан, в Венесуэле всегда уделяли достаточно пристальное внимание.
С экономикой, как это ни парадоксально, всё ровно наоборот. Внешний долг Республики, например, в конце 2018 года, согласно оценкам американского Института международных финансов, достиг рекордных 156 миллиардов долларов. Какова его точная сумма сегодня, известно немногим. По крайней мере, в августе 2019-го член постоянного комитета Национальной ассамблеи (парламента) по вопросам финансов и экономического развития Луис Стефанелли заявил, что он может достигать 198 млрд. Депутат, правда, был оппозиционером, и вполне мог взять эту цифру с потолка. Но факт состоит в том, что страна должна, как минимум втрое больше своего ВВП, а это очень много.
Ещё одна проблема – огромная инфляция. В России в 1992 году, после того как тогдашний министр экономики Егор Гайдар запустил маховик реформ, она достигла 2508%. Вспоминать те мрачные времена, когда стоимость продуктов в магазине менялась в сторону повышения практически ежедневно, совершенно не хочется. Но венесуэльцы живут в таких условиях уже много лет. Допустим, в 2020-м потребительские цены выросли там на 2959,8%, что было воспринято, кстати, как вполне приемлемый результат. Ведь в 2019-м этот показатель был втрое выше — 9585,5%.
Основная причина столь печальной конъюнктуры, естественно, — санкции США. Но, как мы уже успели убедиться на собственном примере, сами по себе они к столь разрушительным последствиям привести не могут. Так что большую часть вины за происходящее должно взять на себя правительство Венесуэлы и её Президент, или, как любят писать в западной прессе, — «режим».
Всё дело в том, что местная нефтеперерабатывающая отрасль ещё во времена Уго Чавеса, который устроил на НПЗ массовые чистки и пересажал чуть ли не всех толковых специалистов, деградировала настолько, что не могла даже обеспечить топливом внутренний рынок. Ничего не изменилось и после того как к власти пришёл Николас Мадуро. Вместо того чтобы заняться подготовкой компетентных кадров и модернизацией основных фондов он попросту отправлял танкеры с нефтью в США, а взамен получал бензин.
Эта схема работала ровно до тех пор, пока не началась экономическая блокада страны, на заправках которой, несмотря на статус мирового лидера по запасам чёрного золота, вскоре пропало горючее. Когда его подвозили, к АЗС выстраивались многокилометровые очереди, причём отовариться про запас, чтобы не стоять в них снова через несколько дней, было невозможно. На автомобиль отпускалось не более 35 литров, а на мотоцикл – всего лишь 5. Одним словом, примерно, как у нас под конец советской эпохи.
Ситуацию немного смягчил Иран, который в прошлом году направил в Венесуэлу целый караван кораблей, трюмы которых были под завязку заполнены топливом. Сейчас сотрудничество двух держав, попавших под американские санкции, продолжается. Но оно не решает главную проблему – что делать с нефтью, которой у Каракаса очень много, но покупателей на которую теперь не найти.
Отсутствие рынков сбыта привело к тому, что в мае 2021 года Боливарианская Республика добывала в среднем 535 тысяч баррелей в день, что на 5% меньше, чем в 2019-м. И почти в шесть раз меньше, чем 20 лет назад.
«Богатая нефтью страна почти обанкротилась. Это происходит не только из-за санкций США и разваливающейся нефтяной промышленности, но и потому, что режим Мадуро регулярно сокращает золотовалютные резервы Венесуэлы, чтобы поддержать разрушенную экономику и выполнить обязательства по внешнему долгу», — пишет Мэттью Смит из Oilprice.com.
По его мнению, катастрофическое положение дел в экономике усугубляется «безудержной коррупцией, поскольку сторонники режима регулярно грабят государственную казну в своих собственных интересах». Во многом именно из-за этого помощь «таких кредиторов как Кремль, Пекин и Тегеран оказывается не слишком эффективной».
Ещё одной причиной он называет деятельность преступных картелей и революционеров из Колумбии, которые якобы взяли под свой контроль «достаточно обширные территории страны, прибыльные маршруты контрабанды и торговлю наркотиками». По мнению журналиста, их влияние на ситуацию в стране весьма велико, а опыт, полученный в боях с правительственной армией по другую сторону государственной границы, позволяет успешно противостоять Каракасу, в том числе, наносить ему серьёзный экономический ущерб.
Что же делать? Каким образом сравнительно благополучная в прошлом держава может вернуть себе утерянные позиции? Для этого необходимо, как минимум, модернизировать её топливно-энергетический сектор. По предварительным подсчётам, на эти цели необходимо привлечь весьма существенные инвестиции — от 58 до 200 миллиардов долларов. Сумма, конечно, немаленькая, однако руководство местной нефтяной компании PDVSA уже заявило, что готово уступить иностранцам долю в некоторых своих проектах и оценило потенциал таких вложений в $77,6 млрд.
«Если учесть, что запасы нефти в Венесуэле являются крупнейшими в мире и составляют более 300 миллиардов баррелей, то очень трудно понять, как можно довести страну до столь глубокого экономического кризиса. С учётом существенного повышения цен на сырую нефть с конца 2020 года, рост её добычи мог бы стать крайне эффективным решением. Чтобы заинтересовать и привлечь жизненно важные инвестиции, Мадуро в начале этого года заявил, что отрасль открыта для бизнеса и пригласил зарубежные энергетические компании для освоения своих огромных месторождений. Он даже сказал, что они смогут полностью контролировать проекты в Венесуэле, чего не случалось с тех пор, как Чавес национализировал частные нефтяные активы в период с 2007-го по 2010 год», — поясняет Мэттью Смит.
Проблема в том, что привлечь столь крупные инвестиции будет весьма непросто. Например, по состоянию на начало прошлого года Каракас был должен России 3,4 миллиарда долларов. Естественно, выплачивать кредит латиноамериканцы не могут, а потому депутаты ГосДумы приняли в августе 2020-го закон об отсрочке этих платежей на три года. Прямо скажем, вложения в человека, организацию или государство, которые погрязли в долгах и не способны их возвращать, — не самое выгодное с финансовой точки зрения дело.
Да и о санкциях США тоже забывать не следует. Тем более, совсем скоро они могут стать ещё более суровыми. Как известно, два военных корабля ВМС Ирана прямо сейчас плывут в Венесуэлу и, судя по всему, везут туда ракеты, способные достигнуть территории Соединённых Штатов. Там уже сравнили ситуацию с Карибским кризисом и призвали Белый дом адекватно отреагировать на возможную угрозу. Так что, вполне вероятно, деловой климат в Боливарианской Республике, уровень которого и так находится ниже плинтуса, вскоре станет ещё менее привлекательным.
Подписывайтесь на то, что Вам интересно!
Нефтяное проклятие. США лишили Венесуэлу доходов от крупнейших запасов нефти в мире. Как страна выживает под санкциями?
В начале XXI века Венесуэла была одной из богатейших стран Латинской Америки, а сегодня преодолевает последствия тяжелейшего в своей истории экономического кризиса. Ключевую роль в нем сыграли санкции, введенные США и их союзниками в ответ на национализацию иностранных нефтедобывающих компаний. Зависимость страны от экспорта нефти и просчеты руководства в экономической политике привели к тому, что бюджет Венесуэлы лишился большей части доходов. «Лента.ру» в рамках проекта «Мировая история санкций» разобралась, как страна с самыми большими запасами нефти столкнулась с тотальным дефицитом и почему международные санкции, призванные задушить венесуэльскую экономику и сменить власть, не достигли цели.
20 сентября 2006 года тогдашний президент Венесуэлы Уго Чавес выступал на заседании Генеральной Ассамблеи ООН. «Вчера сюда приходил дьявол. Сам дьявол! Сегодня здесь все еще пахнет серой», — заявил глава государства с трибуны. Политик перекрестился, сложил руки, как для молитвы, и продолжил.
Вчера, дамы и господа, президент США, которого я называю дьяволом, говорил с этой трибуны так, будто владеет миром. Как будто он — повелитель всего мира
Уго Чавес бывший президент Венесуэлы
Заявление политика, адресованное Джорджу Бушу-младшему, было встречено бурной реакцией зала: кто-то аплодировал, кто-то не мог сдержать возмущения.
Чавес критиковал США за претензии на мировую гегемонию, пренебрежительное отношение к мнению других государств и хищническую экономическую политику. В ходе семиминутной речи он назвал американского президента лжецом и тираном и уличил его в содействии международному терроризму.
Венесуэльский лидер остался в истории как ярый противник американского доминирования. Его слова, сказанные с трибуны ООН, во многом оказались пророческими. Уже через год в качестве наказания за антиамериканскую политику Вашингтон ввел против Венесуэлы жесткие санкции, которые нанесли сокрушительный удар по самой успешной экономике Латинской Америки.
Хорошо, но мало
В 1990-е годы власть в Венесуэле делили между собой крупные олигархи. Уже тогда экономика сильно зависела от добычи ресурсов, а все доходы с продажи нефти делили между собой политические элиты. В стране процветали коррупция и кумовство, социальное расслоение было чудовищным, простые граждане бедствовали.
Ситуация начала меняться, когда в 1998 году президентом избрали харизматичного Уго Чавеса. В ходе предвыборной кампании он то и дело пользовался популистскими приемами: пообещал провести в стране социалистическую революцию, повысить уровень жизни, осуществить необходимые реформы, а средства от продажи нефти направлять в социальную сферу.
Чавес заверил, что будет бороться с гегемонией США и американоцентричным миром. В итоге он с большим отрывом победил на выборах: общество поверило его лозунгам
Получив власть, Чавес действительно начал исполнять свои обещания, провозгласив курс на национализацию стратегических отраслей промышленности ради ускорения социалистической трансформации экономики. Для этого национальная ассамблея предоставила Чавесу карт-бланш, постановив, что все изданные им акты будут иметь силу закона. Власти в принудительном порядке выкупали частные доли в энергетических и коммуникационных компаниях. В собственность государства перешли в том числе компании нефтедобывающего сектора. Нефть составляет основу экономики Венесуэлы. Нефтяные запасы в стране и сегодня остаются крупнейшими в мире — они почти в четыре раза превышают российские.
Доходы от экспорта ресурсов начали напрямую поступать в государственную казну. Полученные деньги правительство вкладывало в развитие здравоохранения, образования, направляло на помощь малоимущим гражданам. При Чавесе в стране начались тучные годы: экспорт нефти в США начал стремительно расти, а вслед за ним потянулся и ВВП Венесуэлы — к 2005 году он составил более 143 миллиардов долларов, а ВВП на душу населения стал самым высоким в Латинской Америке.
Цены на нефть сохранялись на высоком уровне, и экономика Венесуэлы продолжала расти. Но в 2007 году Чавес решил провести вторую национализацию. Повод был прежним — социалистическая трансформация экономики. Социальные программы требовали больших бюджетных вливаний, а заметная доля нефтяных доходов по-прежнему доставалась частному капиталу. На этот раз под национализацию попали не только местные предприятия, но и филиалы западных нефтяных компаний — американских Exxon Mobil, Chevron и ConocoPhillips, британской BP, французской Total и норвежской Statoil.
США и другие западные страны были возмущены решением Чавеса. В ответ они ввели первые жесткие санкции против Венесуэлы. Этот шаг поставил под удар все успехи прошлых лет. В частности, Белый дом запретил поставку большинства военных и промышленных технологий из США, чтобы Венесуэла не могла модернизировать оборудование и увеличивать нефтедобычу. Но стоимость нефти была по-прежнему высокой, более 100 долларов за баррель, и эта задача не казалась актуальной.
Эффект от рестрикций страна ощутила лишь в 2009 году, когда цены на нефть упали до 40 долларов. Встал вопрос об увеличении добычи, но из-за ограничения на импорт технологий и оборудования у Венесуэлы не было возможности нарастить объемы и компенсировать падение цен.
В тучные годы, еще до санкций, Чавес и его правительство предпочитали вкладывать нефтедоллары в социально значимые программы и тратили бюджет на поддержку населения, особенно активно — перед выборами. Это позволило Чавесу переизбираться на новый срок трижды. А в развитие важнейших сфер экономики, таких как сельское хозяйство, перерабатывающая промышленность и машиностроение, деньги практически не вкладывались. Даже кормилица Венесуэлы — нефтяная промышленность — сидела на голодном пайке: инфраструктура не обновлялась, производство не модернизировалось, новые месторождения не разрабатывались.
При этом власти искусственно занижали розничные цены на большинство товаров, пытаясь поддержать население, но тем самым лишая бизнес возможности получать прибыль и развиваться. Негативные последствия такой легкомысленной экономической политики проявились, когда поток нефтедолларов стал стремительно сокращаться. Но фортуна оказалась благосклонна к Венесуэле: спустя год нефтяные котировки пошли вверх, и нефтедоллары снова потекли в казну.
Крутое пике
После смерти Чавеса в 2013 году пост президента занял его соратник в борьбе с американской гегемонией Николас Мадуро. Вскоре после его прихода к власти начался очередной нефтяной кризис, и к началу 2015-го цена на топливо рухнула со 114 до 47 долларов за баррель. Это стало еще одним ударом по экономике Венесуэлы. Основной источник доходов стремительно истощался.
На фоне ухудшения экономической ситуации в Венесуэле начались протестные выступления, временами переходящие в беспорядки. Полиция решительно пресекала массовые акции, наиболее активных участников арестовали. США тут же обвинили власти Венесуэлы в нарушении прав человека, а тогдашний президент Барак Обама подписал закон о защите гражданского общества в Венесуэле, позволяющий вводить строгие санкции против граждан, причастных к насилию и нарушениям прав в ходе протестов. Персональные санкции ввели против Мадуро, его жены и нескольких десятков правительственных чиновников.
В 2017-м США закрыли Венесуэле доступ к мировым финансовым рынкам — Центральному банку страны запретили международные операции и использование доллара.
Тогда американцы заявляли, что сделают некие исключения для снижения негативного влияния санкций на граждан, однако на практике Венесуэла оказалась в изоляции, и это не лучшим образом отразилось на благосостоянии населения
Кроме того, были введены ограничения на импорт, что сократило внешний товарооборот страны. Позже США запретили любые операции с госдолгом Венесуэлы — республика больше не могла заимствовать средства.
Ведущий специалист исследовательской ассоциации Centero, эксперт Российского совета по международным делам (РСМД) Татьяна Русакова отмечает, что венесуэльская экономическая модель была ориентирована на экспорт нефти и импорт большинства продовольственных и промышленных товаров, страна практически ничего не производила сама.
Запрет на импорт лишил Венесуэлу поставок продуктов питания и товаров первой необходимости, начался острый дефицит. Мадуро попытался решить эти проблемы, но выбрал слишком радикальные меры. В частности, он приказал распродавать ассортимент крупных супермаркетов по ценам в разы ниже рыночных. Это снизило остроту проблемы, но не решило ее в долгосрочной перспективе. Полки магазинов вскоре опустели, а на то, чтобы их вновь заполнить, уже не было средств. Венесуэльцы вновь столкнулись с дефицитом большинства товаров.
Санкции США становились все более похожими на ковровые бомбардировки, поражая те секторы венесуэльской экономики, которые все еще функционировали
Татьяна Русакова ведущий эксперт исследовательской ассоциации Centero, эксперт РСМД
Финальный удар по экономике латиноамериканской страны США нанесли в 2018 году, после очередных президентских выборов в Венесуэле. Тогда, по официальным данным, победу одержал Мадуро, однако США и другие западные страны не признали результаты голосования и обвинили действующую власть в фальсификации результатов выборов.
США и их союзники ввели полный запрет на ведение бизнеса с венесуэльским нефтяным монополистом Petroleos de Venezuela (PdVSA), государственной нефтегазовой компанией, через которую проводились все топливные сделки. После этого Венесуэла фактически лишилась возможности продавать нефть. Кроме того, была сильно ограничена внешняя торговля золотом и другими ресурсами.
В 1990-е годы Венесуэла добывала более трех миллионов баррелей нефти в сутки. При Мадуро эти показатели немного снизились, но доходы росли из-за высоких цен на нефть. После введения санкций против PdVSA добыча упала до рекордно низких 380 тысяч баррелей в сутки.
Позже Мадуро заявил, что с момента введения санкций против PdVSA Венесуэла продержалась 14 месяцев, не продав «ни одной капли нефти». Он назвал действия США экономической блокадой, «экстремистской и аморальной в отношении мирного населения», которая поставила страну на грань гуманитарной катастрофы. Венесуэльцам действительно пришлось затянуть пояса, отказавшись от большинства товаров, которые прежде они могли себе позволить.
килограммов
веса потерял в среднем каждый гражданин Венесуэлы после введения санкций США
Попытки властей нивелировать эффект санкций за счет эмиссии привели к гиперинфляции, которая затормозилась лишь к 2020 году. За 14 лет Центральный банк Венесуэлы трижды проводил деноминацию валюты — в 2008, 2018 и 2021 годах. Руководитель отдела академического развития Института международных исследований МГИМО МИД России, эксперт клуба «Валдай» Екатерина Арапова отмечает, что за эти годы инфляция съела все доходы и накопления населения.
Из-за санкций многие зарубежные компании были вынуждены уйти из Венесуэлы. Это привело к росту безработицы
Еще одним неприятным эффектом санкций стала возросшая миграция. В общей сложности за последние годы в поисках лучшей жизни страну покинули около шести миллионов человек. Хуже всего в этой ситуации то, что отток происходит за счет квалифицированных специалистов, которые могли бы работать на восстановление экономики.
составило сокращение экономики Венесуэлы с 2014 по 2020 год
Одной из наиболее острых проблем стала нехватка медикаментов. Как и в случае с другими странами, в отношении которых США вводили санкции, в Вашингтоне заявили, что не ограничивают поставки лекарств и медицинского оборудования, но при этом ввели вторичные санкции, которые бьют по банкам и логистическим компаниям, связанным с этими операциями. Из-за дефицита лекарств в сложном положении оказались в первую очередь пациенты с ВИЧ, онкологическими и тяжелыми хроническими заболеваниями.
Теория сопротивления
Несмотря на ощутимый удар по венесуэльской экономике и социальной сфере, ключевой цели — свержения правящего режима — санкции не достигли. По мнению Татьяны Русаковой, они, напротив, способствовали консолидации общества и ослаблению оппозиции. Эксперт заключила, что американские рестрикции в этом плане стали своеобразным подарком для венесуэльского лидера. Заместитель директора по научной работе Института Латинской Америки РАН Дмитрий Розенталь добавляет, что осложнение экономического положения граждан Венесуэлы привело к тому, что они стали больше полагаться на действия правительства, получая продуктовые дотации и другие меры социальной поддержки.
Розенталь отмечает, что США не удалось достичь и другой цели санкционного давления, а именно раскола венесуэльских элит. По его словам, посеять раздор в правящем классе в тот момент, когда все его представители находятся в одинаковом положении под жесткими ограничениями, — очень сложная задача.
Если венесуэльские политики отступят от Мадуро — с кем они будут договариваться? С американцами, которые объявили их всех террористами, наркоторговцами и держат под санкциями? Это слишком рискованно
Дмитрий Розенталь ученый секретарь Института Латинской Америки РАН
В феврале 2021 года эксперт ООН по правам человека Алена Духан призвала США и западные страны отменить односторонние санкции. После посещения Венесуэлы она заявила, что жесткие ограничения влияют прежде всего на самые уязвимые группы населения: женщин, детей, стариков и инвалидов.
Ученые из американского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) тоже раскритиковали подход США и призвали наряду с санкциями в отношении правящего режима более эффективно поддерживать население. Исследователи призвали четко различать компании и институты, связанные с Мадуро и его окружением, и те, которые могут обеспечить экономическое восстановление страны.
Тем не менее власти США не идут на компромиссы, чтобы облегчить жизнь населению Венесуэлы, и продолжают давление по всем направлениям
Наряду с экономическими санкциями американская сторона пытается раскачать политическую обстановку в Венесуэле, поддерживая лидера оппозиции Хуана Гуайдо. Бывший президент США Дональд Трамп даже признал его законным президентом по итогам выборов 2018 года. Его примеру последовали Великобритания и другие западные страны. Из-за этого в стране неоднократно начинались антиправительственные выступления, которые почти всегда заканчивались столкновениями с полицией. Но вскоре они сошли на нет, так как большинство граждан заняты решением собственных проблем, далеких от политики.
Эксперт Екатерина Арапова заключает, что санкции могут быть эффективны только в том случае, если инициатор и объект санкций говорят на едином правовом и ценностном языке. «Когда речь идет о санкциях в отношении режимов, отличных от западных демократий, то под действием внешней угрозы уровень консолидации власти и общества, как правило, возрастает», — заметила она. Татьяна Русакова, в свою очередь, добавляет, что санкции — в целом неэффективный инструмент политического давления и редко приводят к желаемым результатам. В конечном итоге именно сторона, вводящая ограничения, рассматривается пострадавшими гражданами как враг.
Санкции, нацеленные на смену власти в стране, могут привести к обратному эффекту и способствовать сплочению населения вокруг неугодного лидера, которого хотят сместить. В этом плане введение санкций может стать подарком для правительства, на которое пытаются воздействовать таким образом
Татьяна Русакова ведущий специалист исследовательской ассоциации Centero, эксперт РСМД
Правительство Венесуэлы по мере возможностей принимало меры для снижения негативного влияния санкций на население. В стране несколько раз повышали МРОТ, в 2022-м его увеличили в 18 раз — до 126 боливаров (около 28 долларов). В 2018-м Каракас ввел национальную цифровую валюту «Эль Петро», обеспеченную запасами нефти, золота и газа. Стоимость одного петро приравняли к стоимости барреля нефти. Посредством новой криптовалюты Каракас рассчитывал ликвидировать госдолг и перевести иностранным кредиторам выплаты по облигациям. Тем не менее Белый дом вскоре отреагировал, запретив всем банкам, компаниям и гражданам США проводить операции с этой валютой.
Однако к тому времени у Венесуэлы появились экономические контакты и помимо США. В Китае, Индии, Турции власти республики находили альтернативных партнеров, которые помогали снизить эффект от санкционной политики Вашингтона. После запрета на продажу нефти и других ископаемых в США Индия осталась важнейшим покупателем венесуэльской нефти. В 2018-м нефтяной экспорт из Венесуэлы в Индию составлял в среднем 340 тысяч баррелей в день. США пытались убедить Нью-Дели не покупать венесуэльскую нефть, но индийская сторона сделала выбор в пользу своих государственных интересов.
Китай тоже продолжил покупать нефть у Венесуэлы по выгодным для себя ценам. Спрос на ресурсы в Азии увеличивался, что позволяло Каракасу находить альтернативные рынки и постепенно нивелировать последствия кризиса.
Существенный вклад в поддержку Венесуэлы внесла и Россия, которая помогала Каракасу через структуры «Роснефти». Компания инвестировала большие средства в экономику латиноамериканской республики, разрабатывала новые месторождения и выдавала PdVSA миллиарды долларов в качестве аванса за будущие поставки нефти. Однако 18 февраля 2020 года Министерство финансов США ввело санкции против Rosneft Trading, дочерней компании «Роснефти», ведущей деятельность в Венесуэле, и компании пришлось уйти из страны.
Дмитрий Розенталь отмечает, что международная поддержка, несмотря на угрозу вторичных санкций, сыграла очень важную роль и ослабила негативный эффект для экономики Венесуэлы. В условиях острого кризиса республика пошла на реформы и либерализацию экономики, понимая, что без этих шагов в новых реалиях она существовать не сможет. Так, венесуэльские власти смягчили регулирование бизнеса и отказались от ценового и валютного контроля, который действовал при Чавесе. Благодаря этому шагу многие прежде недоступные товары начали возвращаться на полки магазинов, а у граждан появился доступ к долларам.
Долгое время Мадуро не решался на либерализацию [экономики], опасаясь негативных электоральных последствий. Но в условиях санкций ему пришлось пойти на некоторые реформы, которые если не возродили венесуэльскую экономику, то хотя бы дали ей кислород и шанс на оздоровление
Дмитрий Розенталь ученый секретарь Института Латинской Америки РАН
Выход есть
В 2021 году экономика Венесуэлы впервые за восемь лет показала рост. По словам Мадуро, за год он составил около четырех процентов, а темпы инфляции наконец начали снижаться. Экономисты осторожны с прогнозами, однако предсказывают дальнейший рост экономики и ВВП в пределах трех-пяти процентов. Этот тренд связывают с увеличением импорта, развитием нефтедобычи, либеральными реформами и российской помощью. Однако для возвращения к уровню благосостояния, сравнимому с тем, что был до 2014-го, стране понадобится еще не один год.
Впрочем, учитывая огромные запасы природных ресурсов, вложения в венесуэльскую промышленность могли бы значительно ускорить развитие не только самой Венесуэлы, но и всего латиноамериканского региона. По словам Мадуро, при наличии инвестиций республика может добывать до пяти миллионов баррелей нефти в сутки.
И, возможно, в обозримом будущем у Венесуэлы появится шанс вернуть большую часть нефтяных доходов и все, что с ними связано. На фоне санкций США и стран Запада, введенных против России из-за спецоперации на Украине, в СМИ все чаще появляются сообщения о том, что Вашингтон может снять часть ограничений и вернуться к экспорту нефти из Венесуэлы, чтобы заместить поставки российской.
В Белом доме, правда, заявляют, что «активного обсуждения» импорта нефти из Венесуэлы пока не ведется, но возможность такого шага однозначно не отвергли. Примечательно, что после введения американских санкций против Венесуэлы поставки российской нефти в США удвоились.
Екатерина Арапова полагает, что шансы на восстановление диалога с США у Венесуэлы есть. По ее мнению, Мадуро попытается использовать эту интенцию в своих политических целях — для международного признания и укрепления власти. Дмитрий Розенталь отмечает, что для американцев в диалоге с Венесуэлой важен не только вопрос нефтяных поставок, но и вовлечение страны в сферу влияния США. Он предполагает, что в Вашингтоне попытаются вывести страну из-под влияния России и перетянуть на свою сторону.
Пойдет ли на такой политический шаг Мадуро — большой вопрос, так как он понимает, что важнейшая задача США в Западном полушарии — это купирование влияния стран-антагонистов, в том числе и Венесуэлы
Дмитрий Розенталь ученый секретарь Института Латинской Америки РАН
По мнению эксперта, Мадуро готов к экономическому сотрудничеству, но для политического сближения он потребует от США железных гарантий безопасности для своего режима и независимости страны.
К слову, помимо нефтедобычи, у Венесуэлы есть потенциал для развития других секторов экономики. В стране благоприятный климат для животноводства и выращивания разнообразных сельскохозяйственных культур. Доступ к морю позволяет развивать рыболовный промысел. Венесуэла могла бы пополнить бюджет за счет туризма, как это сделали власти Кубы, Доминиканской Республики и других латиноамериканских стран. Дополнительные инвестиции в экономику Венесуэлы и повышение интереса иностранцев в итоге были бы выгодны для всего региона.
Жесткие санкции в совокупности с мировым энергетическим кризисом довели богатейшую страну Латинской Америки до гуманитарной катастрофы. Значительную роль в этом сыграла зависимость Венесуэлы от экспорта нефти и ошибки в стратегии экономического развития. Однако главной цели санкции так и не достигли: режим Мадуро устоял, а влияние оппозиции на общество снизилось. Для возвращения на путь экономического роста Венесуэле потребовалось восемь долгих и непростых лет, однако у страны есть все шансы продолжить развитие, пусть и не самыми высокими темпами.
Ни одна страна в мире — ни одна страна, а тем более Венесуэла — не желает встать на колени и предать свое наследие
Венесуэльский тупик. Как богатая нефтью страна стала худшей экономикой мира
Новости из Венесуэлы возвращают россиян в 90-е годы прошлого века. Пустые магазины, огромные очереди практически за любым товаром, «колбасные поезда». Россияне ездили за продуктами в столицу, а венесуэльцы пешком штурмуют границу с соседней Колумбией.
Новость по теме
По ту сторону границы закупают продукты, лекарства и даже туалетную бумагу. В таком режиме они живут уже несколько лет, и ситуация становится только хуже. Не так давно сдались последние оплоты капитализма в стране — «Макдональдс» и «Кока-кола». Первый заявил, что из-за отсутствия хлебной продукции прекращает выпуск «Биг-Маков», вторая останавливает производство из-за нехватки сахара…
Между тем в середине прошлого века Венесуэла считалась самой перспективной развивающейся экономикой, а по уровню ВВП на душу населения входила в список мировых лидеров и уж точно была лучшей в Латинской Америке. Процветание было обеспечено нефтью: крупнейшие месторождения были обнаружены в начале прошлого столетия. В 1959 году по инициативе Венесуэлы была создана организация стран-экспортёров нефти (ОПЕК), одной из задач которой как раз и было поддержание высоких цен на «чёрное золото». В 70-е годы в результате резкого роста стоимости нефти страна получала сверхдоходы. Однако воспользоваться ими для построения стабильной экономики правительство не смогло (или не захотело), а в 80-х нефтяная сказка закончилась. И у Венесуэлы (равно как и у другого крупного экспортёра — СССР) начались большие проблемы…
На те же грабли
Пытаясь «выплыть», правительство Венесуэлы провело масштабную приватизацию, но она не спасла страну. Резко выросла инфляция, и упал курс национальной валюты. Все 80–90 годы население стремительно беднело. На этом фоне президентские выборы в 1998 году выиграл Уго Чавес. Он обещал побороть бедность, улучшить медицинское обслуживание, образование и пр. Чавесу повезло: нефть с начала нового века вновь пошла в рост, и часть из своих предвыборных обещаний он смог исполнить.
Статья по теме
Так, уровень бедности в стране за период его правления снизился с 44% до 24%. Но, по сути, Чавес занимался распределением нефтяных доходов. Они составляли 70% доходов бюджета. Борясь с безработицей, Чавес раздул государственный сектор экономики до огромных масштабов. В стратегически важные отрасли, где государство должно иметь не менее 51% акций, была включена не только нефтянка, но и, например, розничная торговля и мобильная связь.
Главной задачей госпредприятий было не повышение эффективности, а поддержание занятости. В стране даже был принят закон, который запрещал предприятиям (и государственным, и частным) увольнять работников.
Новость по теме
Ударом по местной экономике стал и жёсткий госконтроль над ценами. Государство установило цены на 400 видов товаров массового спроса, и они во многих случаях оказались ниже издержек производства. Были занижены цены на электричество и бензин.
Политика национализации частной собственности, госконтроль над ценами привели к оттоку иностранного капитала и снижению инвестиций. Власти Венесуэлы установили жёсткий валютный курс, который в разы отличался от реального. Чтобы купить по нему валюту для закупки товаров (а 80% продукции в стране импортировалось), приходилось ждать не один месяц. В стране периодически возникал дефицит тех или иных товаров…
Курсом Мадуро
В 2013 г. Уго Чавеса не стало. Его преемник Николас Мадуро решил не сворачивать с курса любимого народом предшественника. И возможно, в таком полукризисном состоянии экономика Венесуэлы продержалась бы ещё несколько лет: в 2013 году был даже зафиксирован её рост на 1,6%.
Статья по теме
Но в три раза рухнули цены на нефть, и страна покатилась в глубокую экономическую яму. Все попытки исправить ситуацию делают её только хуже. Мадуро ввёл 30% налог на прибыль для частных компаний и получил ещё больший дефицит товаров, чем был ранее. Повысил цены на бензин (они по-прежнему остаются самыми низкими в мире), но, кроме ожидаемого народного недовольства, это не дало результатов. В стране действует чрезвычайное экономическое положение. И пока венесуэльские власти лишь рассказывают народу про ведущуюся против страны «экономическую войну» и ищут по миру союзников, которые помогут им «волшебным образом» поднять цену на падающую нефть. Не получается.
Инфляция под два миллиона и тотальный дефицит. Что не так с Венесуэлой?
В Венесуэле разразился политический кризис. Глава правительства и главный оппозиционер Хуан Гуайдо провозгласил себя главой государства. Его тут же признали Штаты, Канада, Бразилия и другие соседи по американскому региону (а также зависимые от США Грузия и Косово).
Между тем президент действующий, Николас Мадуро, оставлять президентское кресло не собирается. Он призвал армию к верности и единству, а еще объявил о разрыве дипломатических отношений с США, потребовав, чтобы американские дипломаты покинули республику в течение 72 часов.
Сотни тысяч венесуэльцев поддерживают новоявленного президента. Население устало от галопирующей инфляции, безработицы и страшного дефицита. Что случилось с экономикой Боливарианской республики, рассказывает АиФ.ru.
Вопрос-ответ
Экономическое чудо рухнуло
Расцвет Венесуэлы пришелся на время правления Уго Чавеса (с 1999 по 2013 гг.). Особенно улучшение жизни было заметным для бедных жителей республики: они и были электоратом Чавеса. Для них доступнее стали образование, медицинское обслуживание, потребительские товары. Количество бедняков снизилось с 48% до 32%. Объем ВВП удвоился: с 201 до 402 миллиардов долларов.
Экономическое чудо начало рушиться через год после смерти Чавеса. В 2014 году нефтяные котировки устремились вниз. Дело в том, что нефть — это основной экспортный товар Венесуэлы, почти 90% всех доходов республики приходилось на продажу углеводородов, а ее бюджет верстался исходя из цены барреля более 100 долларов. В октябре 2014 года баррель Brent просел ниже 90 долларов, в ноябре — уже ниже 80 долларов. Усугубило ситуацию на сырьевом рынке решение ОПЕК не сокращать квоты на добычу нефти, обвал котировок ускорился. В январе 2015 года черное золото продавалось по 45 долларов за баррель, через год — опускалось ниже 30 долларов.
Три года назад Экономическая комиссия для Латинской Америки и Карибского бассейна оценивала внешний долг Венесуэлы в 132,15 миллиарда долларов. Уже через год он вырос до 150 миллиардов. Из-за хронических долгов Венесуэлу даже лишали права голоса в ООН.
Международные рейтинговые агентства ухудшают кредитные рейтинги и прогнозы по экономическому будущему Боливарианской республики. Например, год назад Standard & Poors (S&P) объявило дефолт по облигациям Венесуэлы. «Венесуэла не сделала купонный платеж на 45 миллионов долларов с учетом 30-дневного льготного периода», — пояснили в S&P.
Это же агентство в 2017 году также понизило рейтинг республики по обязательствам в иностранной валюте до дефолтного уровня. За пять лет ВВП Венесуэлы рухнул на 58%, причем на 18% — в прошлом году.
Жизнь по карточкам
Инфляция в Венесуэле — одна из самых высоких в мире, исчисляется она миллионами процентов. По данным Национальной ассамблеи страны, в прошлом году темпы роста цен составили 1,7 миллиона процентов. В Международном валютном фонде (МВФ) прогнозируют инфляцию в 10 миллионов процентов по итогам 2019 года.
Последние годы республика переживает острый дефицит самых разных товаров: от лекарств и туалетной бумаги до хлеба и топлива. В свое время The Wall Street Journal писала, что основные продукты питания невозможно найти даже в Каракасе. Продовольствие в стране выдается по карточкам, жители вынуждены были перейти на бартерный обмен, а вход в метро сделали бесплатным: у государства нет возможности напечатать проездные билеты (а у населения нет возможности их купить).
Пару лет назад наличные в магазинах Боливарианской республики взвешивали на весах: чтобы сосчитать огромные суммы, кассирам требуется слишком много времени. Агентство Bloomberg приводит слова продавца из Каракаса Умберто Гонзалеса, который считает, что теперь кусок сыра стоит дороже, чем пачка денег того же веса.
В августе 2018 года власти провели деноминацию. В обращение запустили новую валюту: суверенный боливар (с купюр убрали пять нулей), курс которого привязали к венесуэльской криптовалюте петро (обеспечена нефтью).
Тотальный дефицит, товары по карточкам, галопирующая инфляция — все это вынуждает венесуэльцев бежать из страны. По данным ООН, за время экономического кризиса Боливарианскую республику покинуло более 3 миллионов человек.
Китайская надежда
Венесуэла — крупнейшая страна по запасам нефти. По данным американской Службы энергетической информации (Energy Information Administration), республика располагает запасами в 300,8 миллиарда баррелей. Для сравнения: в Саудовской Аравии эксперты насчитали 266,4 миллиарда баррелей.
Но экономический крах и санкции США привели к тому, что в Венесуэле сокращается добыча основного экспортного товара, закрываются нефтеперерабатывающие заводы.
Для понимания: в 2016 году республика производила 2,6 миллиона баррелей нефти в сутки, в 2018 году — уже 1,24 миллиона баррелей в сутки. В стране закрываются нефтедобывающие предприятия, в том числе крупнейший НПЗ — Amuay.
Нарастить добычу черного золота Венесуэла рассчитывала за счет Китая. В сентябре прошлого года стало известно, что Пекин собирается выделить Каракасу кредитную линию в размере 5 миллиардов долларов. Деньги как раз должны были пойти на увеличение производства нефти до 2,2 миллиона баррелей. Правда, 1 миллион баррелей отойдет китайцам как плата за кредит.
Китай является самым крупным инвестором Венесуэлы. По данным консалтинговой компании Ecoanalitica, за десять лет Поднебесная предоставила Боливарианской республике кредитов на 70 миллиардов долларов. Возвращать эти займы Каракас должен как деньгами, так и углеводородами, как рассказал агентству Bloomberg директор Ecoanalitica Асдрубал Оливерос.